|
Вы вошли как Гость Выход Вход
| « Май 2012 » | | Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | Вс | | | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | | 28 | 29 | 30 | 31 |
Новые
произведения:
Статистика
Онлайн всего: 1 Гостей: 1 Пользователей: 0
|
Главная » Андрей Костинский
Родился 15 мая 1969 года в Харькове.
Окончил Национальную юридическую академию Украины им. Ярослава Мудрого.
Автор пяти поэтических сборников:
2006 г. - "Стихотворения"
2009 г. - "Стихоотворения" ("Аритмия")
2010 г. - "Стихосотворения"
2010 г. - "Солнце Луны"
2011 г. - "Повторение"
Публикации в журнале поэзии ЛАВА.
Персональная страница на сайте Стихи.Ру: http://stihi.ru/avtor/taurus1
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА 6", июль 2011 года.
ОЧЕГАР
Очегар, подбрось в топку солнца меня;
вернее, добрось. Я выгорел ещё не полностью.
Речка-рéка-рекá не спасла – не спасёт. Помяня,
море выпьет её залпом, полночью.
Очегарь! Не жалей ни меня, ни меня.
И смеялся и буду смеялся смеяться… Ну скоро ты?
Я через плечо подсмотрю, что там за имена
до моего и после в книге вписаны углем отколотым.
Отмотаю назад жизнеленту к рожденью, где крик
мой скорей означал: «Отведите в комфортные джунглики!»,
будто чувствовал, что прямопуть будет крив,
что счастливые дни разворуют тоскливые жулики…
Ты напрасно сбиваешь до тридцатичетырёх
от сорока-моих-двух никогда не фальшивящий градусник.
Очегарь, Очегар! Ты и вправду пророк!
Что ж, заслонку закрой.
До и после меня
– вместо, вместе и –
просто порадуйся…*
____________
* ОПЕЧАТОК НЕТ
НЕ ТЫ
Вот ты говоришь мне: «Послушай! Послушай…»
Да слышу тебя я!.. Из скомканных снов
себя выгрызаю, уйдя от удушья,
уйдя от немысленных скáзовых слов.
«Послушай!» - Молчу… «Да послушай же!!.» К чёрту!
В графине тиши вскаламучена бредь.
И смотрит луна из-за облачья чопорно
на тропку – проборную в чáщобе редь.
По ней ухожу. Пробинтованы яви
шептами затишными, выжигом дней.
И в местоименно-союзовом «я и…»
перед тобою частицею – «не-»…
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА 5", май 2011 года.
ДВЕ СЕСТРЫ
две сестры
как у Чехо
третья что у ва - лишняя
лишне-лишённая
лишённо-лишняя
счастливая потому что не
у одной три родинки вдоль
у другой три - поперёк
перекрёсток редок
но так одинок
потому что невозможен
когда говорю с одной
вторая размолкает тут же
тяну за ниточку заката
развязывается небо
и горизонт уходит
уходит
уходит
к нашим стопам -
потяну ещё -
и мы станем созвездием
рука на плече одной
греет другое плечо
не горячо - смеётся
одна-каждая
влажные губы
на терпком ветру
целуют следы мечтаний
жить
не зная
не касаясь
не знакасаясь
четырёх глаз
четырёх рук
четырёх видимых
дыханий-волнений
и никто не чтец
не видец
не слышец
этих отроков-строк
мир перевёрнут в себя
и чувства завенчаны на
длинной дорожке к
месту откуда в
ПТИЦЫ
пью - не напьюсь
его дикое молоко
маугли
закон
вне
жшгцупещшмопхчолм
?
длош.жм.ылмщ
??
тшоумсокпл бр3цущш
???
много красных глаз
впереди
рядом
коснись
не закрой
отдёрни руку
чужие?свои
из тумана
смотрят глаза
рябиновый взгляд
пробивает туман
...
не оборачивайся
когда она смотрит сквозь тебя
пока не выпьешь туман
он! даст тебе сил
не смотреть
на неё
....
...
....
.....
птицы
..
...
..
.
ЗАВТРАК
Кудесничал на кухне.
По тени увидел,
что ты зашла.
– Что у тебя за шрам,
здесь, на левом боку,
где рёбра?
Скажи, Он вернулся?
– Не волнуйся,
ты так и осталась одна
в моей жизни, –
ответил,
переворачивая
на сковороде
своё сердце…
( 0 (
Бегущая строка заката – как реклама рассвета.
Но слоган из спадающей луны С,
Солнца О
и снова убывающей луны С
звучит как СОС!
Две ночи, день зажавший меж собою!
Надежда – на растущую луну )
со звёздным двоеточием :
между рожками,
рождающими улыбку!
: + ) = :) =
ИГРА В ХОХОТ
Хохот играет
в крестики-нолики,
оканчивая игру тупиком
Х О Х
О Х О
Х О Т
КО(R)ФЕ
Твои нежные пальцы
держали иглу
и зашивали мешочек
с сердцем моим.
Ты цепляла
на солнце этот мешочек
и, когда высыхало сердце,
молола.
Я будил тебя поутру
запахом сердца молотого,
подавая напиток (ко(r)фе)
в постель.
Ты целовала меня в лоб,
пила кипяток,
отворачивалась
и дальше спала.
К тому времени,
когда порошка оставалось
на одну заварку,
в груди моей
отрастало новое сердце.
И всё повторялось снова.
И всё повторялось снова.
И всё повторялось снова.
И всё повторялось снова.
Но однажды я спрятал мешочек,
и тебе стало грустно.
Ты взяла меня в руки
и долго трясла,
но сердце в груди
не успело ссохнуться
до тарахтящей горошины.
И тогда…
Тогда ты заплакала!
Я же подставил мешочек,
через него процедил
дюжину слёз
в твою любимую чашку,
солнцу подставил –
слёзы твои испарились,
оставив кристаллик соли,
через который теперь
ты меня и рассматриваешь.
СЧАСТЛИВ
выспаться...
выспаться впрок...
выспаться впрок нельзя...
впрок нельзя насладиться...
нельзя насладиться тобой...
насладиться тобой заранее...
тобой заранее знаемой...
заранее знаемой ночью...
знаемой ночью вернуться...
ночью вернуться прощённый...
вернуться прощённый тобою...
прощённый тобою счастлив...
тобою счастлив...
счастлив…
ФЛЮСОВАЯ СТЕНА
Из-за угла кирпичного дома выглядывало солнце
такого же цвета, что и сама стена.
Если банально представить: глаза – оконца,
двери – рот, козырёк над дверью – нос, то на-
это моему больному воображенью помнит
раздувшуюся от флюса щеку – стена + 1/4 солнца. Но
сверху упал кирпич торможенья. Скромно,
твёрдо, лениво, но так боль-НО!
Т Ь М
сентябрь оплакивает лето
плачь!
– ... плач
забыта память о рассвете.
Свет!
– ... тьм...
ночь накрывает стол неба
блюдце луны красное
в нём корейская морковка
звёзды – острия перевёрнутых вилок,
утопленных в чёрном песке космоса
ожидается гость
– тьм...
– тьма?
– нет, тьм...
– почему?
– потому что в "ТЬМА"
есть окончание,
а в "ТЬМ" и гласной нет.
нет кому в ней голосить.
и эта ТЬМ страшнее ТЬМЫ!
– спи!
– ... с пи2?
– не дурачься!
просто спи!
я тебя поцелую в глаза...
долго жду...
никого...
ты прикладываешь зеркало к ... (губам?)
глазам!.!.!.
и нет отражения больше...
уснул ......................................
ПОШЕПЬ
Я так быстро живу...
Глянь – не мгновения, а времéния мчатся.
В у-
глах вселенной разбросаны наши ли счастья?
Я так быстро живу... Г-
лянь – я старик, опрокинувший в нéби
в уг-
розовом перевале крик свой – в-нем-ли.
Я так быстро живу. Гл-
янь – я с тобой говорю, разумéрший.
В угл-
ицкий колокол бьётся сердце моё, опешив.
Я так быстро живу. Гля-
нь – нет следов от шагов моих больше.
В угля-
х тлеющих небо – как послебранная
стыдная пóшепь...
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА 4", апрель 2011 года.
Переводы
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА 3.2", март 2011 года.
Уно
Пожелтевшее фото удивляется жёлтому пламени.
Проснулись улыбки на лицах дремавших.
Небо молчало. Кто-то шептал: "Амэн”. И
этот кто-то – смотри – вот-вот крылáми замашет.
Лёгкая, нежная паутина
на-сквозняка протянулась сквозь сердце.
Молись обо мне, святая, о, Паулина,
о сердце моём, коконствующем в сонной цедре.
Глупые буквы слагаются в глупые строчки.
Верь-и-не-верь мне, безумствующем, ополнолунном.
У вечности все мы – расплетающиеся оторочки.
Но с каждым уходом Бог начинает счёт с "уно".
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА 2", ноябрь 2010 года.
Плачет девочка...
Светлой памяти Андрея Вознесенского
Когда в небо уходит такая душа,
земля тяжелее становится.
И спринтерский бег перета-а-ап/переТОПливается в шаг,
и больше рекорд – не нОвится.
Молнии-клейма никак не прижгут
небо: кожа его – святейшая!
Рассвет просачивается сквозь горизонтный серый жгут,
флагами в окнах развешиваясь.
На ветру дрожит трава – прядво паутинное.
Смотря в яблочко – уводишь взгляд от паучка.
За уткой – выводок: псевдолебединое "па" утиное,
а вверху – где лететь! – каждое облачко, что пачка!
Зацепившись... паутиной за небритую щеку?.. но – за первый день лета!..
Скажут: "Умер летом, пережив весну..."
Он выбивал заалфавитные буквы слёту,
к ногам его пёс архитекстурную дичь тянул.
И когда все уснут – даже ангелы от охранной скуки! –
будет смотреть на нас постаревший Бог (то радость, то гнев) в очках.
И только Он и поэт увидят, как в телефонной будке
плачет девочка..
плачет девочка...*
(*стих Вознесенского: Плачет девочка в автомате)
Х V Х
Ты права, Посетившая мои подвалы
желаний. Я их вычищал давно.
В них чаще гулял повальный
мор, ломая лабиринтное домино.
В них часто разрывали трубы
замёрзшие, спрятавшиеся мечты.
Из окон их деревья зимой, как руны,
разбросанные в небесах пустоты.
Я чистил эти подвалы рАз в год,
и то – так боялся спускаться вниз.
Это случалось, когда я разгов-
лялся ночами в високосные дни.
Ты права, Посетившая! Ты нашла меня
на полу, полоумного, свет в волосах.
Я прятался в круге свечного пламени
единственной стрелкой в его часах.
И вот теперь, когда наша встреча –
ни-в-радость-ни-одному-из-нас –
сменяется веч-НОЧ-стью вещий веч-ер.
И гаснут свечи. И наизнан-
куда, неведомо, улетает
душа, полвечности сиротя,
первопоследнею из тайн...
/Десятый. Пятое. Октябрь/
Памяти поэта Влада Клёна (умер 28.8.10 в 29 с небольшим лет)
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА", май 2010 года.
Я молиться боюсь...
В зеркало смотрю – себя перевёрнутого вижу я,
будто оно ложкой зачерпнуло меня и предлагает мне же.
К ногам – голове ли – ластится кошка рыжая.
Но у головы – ног ли – пламя свечи саван ночной режет.
Протягиваю руку ладонью вверх навстречу,
но тот, кто в зеркале, на неё сверху кладёт свою ладонь.
Я говорю ему что-то. Обратно – обратные речи.
Я молиться боюсь. Но больше – если будет молиться он.
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА", май 2010 года.
Туман был такой густой, что от наших тел
в нём оставались звёздные вмятины – кратеры,
когда мы шли, поутеряв ориентэр,
ругаясь полуинтеллигентски, полуматерно.
Туман был такой густой, что назад
можно было пойти по следам, в нём оставленным.
Он промакивал губкой заботливо нам глаза
и миражи раздавал "цветочечек аленьких”.
М е ч т у м а н н у лелеяли мы со вчерашнего дня.
Нам хотелось её, распылённую в нашей юдоли.
Нам хотелось её, с дорождения в сердце храня
раку для сбереженья её миллиарднейшей доли.
Меч солнца ту манну не может рассечь,
и ураган не в силах её рассеять прахом.
Я в ней иду – видна голова до плеч,
как будто движется, отделённая, по пажити плахи.
И вот то ли манна стала расти на дрожжах,
то ли шаг наш стал погружаться глубже,
туман уже был во рту, в носу, в ушах,
и мы превращались в подобие клубней.
ТуМан. М ы к а к о н. Тоже ту, только ман.
Рождались смысловые галлюцинации:
молоком материнским нас поит туман
и моет ноги нам, как каждому из двенадцати.
О, Господи, Господи, Господи! Прочь поди,
соблазн соболезнования друг другу.
Один из нас – предатель ненайденного пути.
Другой готов всю жизнь ходить по закрытому кругу.
В этом тумане дохнут – выбросившейся рыбёшкой – слова,
едва покинув гортань, по губам стекая селёдкой.
И если б увидел Спасителя, Его б не позвал,
боясь за Него, на борт моей тонущей лодки.
Туман, как в саван, – рано ль? поздно! – меня,
как паук в кокон жертву свою, обволакивал.
Я буду Лазарем ждать воскресеннего дня,
пусть и придётся для этого ссохнуться до точечки маковой…
|
Опубликовано в журнале поэзии "ЛАВА", май 2010 года.
ДИАЛОГ ВТРОЁМ
– Как дела?
– Чудесно.
Я как будто на свет родился.
Жизнь как будто сейчас началась.
( – Что ты врёшь?
Ты ведь умер, когда вы расстались!)
– Помнишь нашу последнюю встречу?
– Да. Конечно. Но смутно.
Обменялись пустыми фразами,
взглядами,
жестами.
(– Лжец!
Ты жил тою встречей!
Ты надеялся, что всё возвратится…
Взгляд её был протянут из вечности.
В вечность встреча тебя увела.)
– Ты зайдёшь?
– Нет. Спешу.
У меня, знаешь, много дел.
(– Да как хочешь.
Ты давно уже никуда не спешишь.
И какие дела могут быть
у того, кто умер любовью?)
|
|
Две копилки было у меня.
Две копилки…
Одна – для монет радости.
Одна – для монет печали.
Ту, что набил до края,
я отставил.
А в которой
ещё было место
для монет –
разбил.
Зачем?
Чтобы в неё
не попадали
монеты,
предназначенные
для другой копилки.
|
|
|
|
